Наши предшественники

               Первый настоятель храма 

Первым настоятелем храма с 1839 года был протоиерей   Андрей Петрович Накропин, прослуживший в этом храме до 1850 года.    Протоиерей Андрей происходил из граждан привилегированного Финляндского города Сердоболя. В 1817 г. Успешно закончил Олонецкую гимназию, где обучался   следующим наукам: закон Божий, логика, нравственная философия, всеобщая грамматика, психология, риторика, поэзия, древняя и новая география, всеобщая и российская история, статистика, математика, физика, естественная история, рисование, а также языкам: латинский, французский и немецкий.  15 октября 1835 года по указу Святейшего Правительствующего Синода был испытываем в богословских предметах и сочинениях проповедей самим Преосвященным Венедиктом, Епископом Ревельским, Викарием С.Петербургским. 21 декабря 1835 года посвящён во диаконы, а 1 января 1836 — во священники, после чего определён в Екатеринославскую Епархию к Артекской Воскресенской домовой церкви. 20 мая 1836 года Высокопреосвященным Гавриилом, Архиепископом Екатеринославским, награждён набедренником. Того же 1836 года определён благочинным 2-й части церквей Крымского полуострова. А 11 декабря 1837 года по приглашению графа М.С. Воронцова  переведён в алупкинскую Архангело-Михайловскую церковь. За время службы был награжден 22 мая 1841 года — фиолетовой скуфьей, а 12 сентября 1843 года произведён в протоиреи. 1 июня 1849 года награжден бархатною фиолетовою камилавкою. В семействе у него жена — Параскева Семёновна; Сын — Александр.

При священнике был диакон Дмитрий Иванович Мироненко. Родился он в 1818 году. Происходил из священнической семьи. По исключении из Екатеринославских духовных училищ определён указом Екатеринославской Консистории от 14 августа 1835 года — алёшкинскому Введенскому собору пономарём. Высокопреосвященным Гавриилом посвящён в стихарь, а 25 июня 1840 года переведён дьячком в Троицкую церковь села Збурьевки Днепровского уезда.  Позже указом Херсонской Духовной Консистории от 2 декабря 1841 года по резолюции Его Преосвященства Гавриила определён дьячком к алупкинской Архангело-Михайловской церкви князя Воронцова. 30 апреля 1850 года Высокопреосвященным Иннокентием, архиепископом Херсонским и Высокопреосвященным Агафангелом, митрополитом Таврическим рукоположен во диаконы к алупкинской Архангело-Михайловской церкви. Грамоту имеет.  В семействе его жена — Юлия Петровна; дети: Константин, Мария и Анна.

Церковным старостой был уроженец Великого Княжества Финляндского Афанасий Фирсович Сабаров, который с 1846 года являлся смотрителем Воронцовского дворца в Алупке.
Протоиерей Иоанн Фёдорович Березин

Следующим священником был протоиерей Иоанн Фёдорович Березин. Происходил он из великороссиян, из священнической семьи. С 1834 г. до 1840 г. обучался во Владимирской семинарии, откуда в 1841 г. поступает в Киевскую Духовную Академию, где обучался богословию, философии, церковной словесности, математике, патрологии и языкам: греческому, немецкому и еврейскому. По окончании курса в означенной академии поступил в ведомство Владимирской Епархии; из неё по его прошению переведён резолюцией его Высокопреосвященства Гавриила Архиепископа Херсонского и Таврического и Кавалера, в Херсонскую епархию; в то же время Духовным правлением утверждён в степени старшего кандидата с правом получения степени магистра. 23 ноября 1847 года рукоположен во диакона, а 30 ноября 1847 года — во священники и приставлен к Одесскому Кафедральному собору.  5 января 1848 г. правлением Киевской Духовной Академии определён к должности инспектора Одесских Духовных училищ и учителем греческого языка и географии в высшем отделении сего училища. 18 июля 1849 г. за труды по училищу награждён набедренником. 1 октября 1849 г. произведён протоиреем, а 7 октября 1849 г.  определён к Ялтинской  Иоанно-Златоустовской церкви. После посещения Ялты  12 октября 1850 г. его Высокопреосвященством Иннокентием, Архиепископом  Херсонским и Таврическим, изъявлена архипастырская благодарность за отличное прохождение своих обязанностей. 4 октября 1851 года согласно предложению Высокопреосвященнейшего Иннокентия и желанию князя Кавказского С.М. Воронцова указом Херсонской Духовной Консистории переведен в алупкинскую Архангело-Михайловскую церковь. Жена его — Варвара Петровна. Сын — Владимир. Дочь – Лидия.   Протоирей Березин служил до 15 июня 1854 года. При нём особых изменений в жизни храма не происходило.   Уже в  1849 году в Алупке насчитывалось в общей сложности  около 240 прихожан.

Священник Александр Андреевич Накропин

Следующего священником алупкинского храма был Александра Андреевича Накропина — единственный сын первого священника храма Архангела Михаила. По окончания гимназии обучался в Херсонской семинарии  следующим наукам: богословию, логике, психологии, физике, математике, словесности, медицине, сельскому хозяйству и языкам: латинскому, греческому и французскому; изучил историю церковную, гражданскую, естественную. Окончил курс студента и 19 августа 1850 года был рукоположен Высокопреосвященным митрополитом Агафангелом во диакона, а 22 августа —  в священники и приставлен к Елизаветградской церкви в честь Владимирской иконы Божией Матери. 15 июня 1854 года указом Его Преосвященства, архиепископа Херсонского и Таврического Иннокентия переведён в алупкинскую Архангело-Михайловскую церковь. Грамоту имеет. В семействе у него: жена — Анастасия Львовна и сыновья: Николай и Сергей.  Обслуживал  район от Алупки до Мухалатки  с населением почти 450 человек.  Священник Александр Накропин служил в алупкинском храме в самое тяжёлое время – во время Крымской войны (1853-1856 гг.), когда большая часть населения покинула побережье, так как французы и англичане неоднократно высаживали десанты на Южный берег Крыма и грабили дачи. 22 июля 1855 года неприятель ограбил имение Шатилова Мухалатку; забраны были картины, дорогие вина и проч. 23 и 24 были попытки сделать тоже самое в Симеизе, имении  секунд — майора Мальцова, а также в Гаспре, имении княгини Мещерской и Мисхоре, имении генерал — лейтенантши Нарышкиной и др.; 24 июля 1855 года неприятель подходил к имению Мартьян князя Воронцова. Вообще в это время неприятели часто выходили на берег и грабили экономии. 29 июля 1855 года разграбили домовую церковь Иосифа Песнописца  и всю экономию в Мухалатке.

История этого священника небезъинтересна. Отец Александр  особо не стремился к чёткому выполнению правил ведения службы, был ленив,  мало готовился к проведению службы, надеясь на подсказку дьякона, зачастую просыпал начало службы;  очень часто священник Александр служил вечернюю с утренней, в угоду того, чтобы поспать утром. В связи с этим диакон Димитрий Мироненко над ним постоянно подтрунивал, чем приводил его в полное раздражение. И однажды, 18 июня 1855 года священник Александр Накропин и диакон Мироненко прибыли служить в Мухалатку в храм Иосифа Песнописца на отпевание ребёнка и крещения ребёнка в имении генерал-майора Шатилова.  Священник Александр, рассердившись на вопрос диакона: «Вечернюю будем служить с утренней?», бросил в него напрестольную свечу и попал в глаз до крови.  Этот трагичный случай подтвердили управляющий имением А.Г. Крон, винодел Лянский и ботанический садовник Шмидт. Их разбирала Херсонская консистория. Благочинный Молчанов предложил их отправить их в разные приходы, отстранил от службы. После проведения дознания священника Накропина, диакона Мироненко вызвали в Одессу. Но диакон Мироненко попросил разрешить ему не ехать, т.к. у него больная жена и маленькие дети, к тому же неприятель постоянно разоряет побережье. После разбирательства и подведения итогов комиссия вынесла приговор. 17 мая 1856 года диакон Мироненко был переведен в Ильинский храм Карасубазара (ныне Белогорск), а священник Накропин 13 января 1856 года был переведен в Никольскую церковь города Бахчисарая. Это явилось провиденциальным решением.  Начав свою службу в Никольском храме Бахчисарая,  Александр Накропин настолько проникся средневековой православной историей средневековых городов и монастырей этих мест, что стал одним из ведущих популяризаторов истории христианства средневековья. Он издал более 22 исторических статей в журнале ТЕВ. Стал настоящим пастырем. Его дети Сергей и Николай также стали священниками. Священник Александр Накропин умер в 1895 г

Священник Иоанн Антонович Покровский

Следующим настоятелем стал Иоанн Антонович Покровский. Происходил он из великороссиян, из диаконской семьи. По окончании Орловской семинарии, 15 февраля 1842 года рукоположен в священники Мценского уезда в село Дмитровское. 19 ноября 1843 года переведён в село Ломовец Крольского уезда, где ему удалось убедить староверов перейти в православие, за что ему была объявлена благодарность от епархии. В 1847 году он лишился жены и 30 марта подает прошение о принятии его в число братства Киево-Печерской Лавры. А 14 июня 1950 года по прошению перемещён в Херсонскую и Таврическую епархию и определён в число флотского духовенства.  Походы на Черном море: 1) С 1 июля по 27 августа 1850 года в практическом плавании на фрегате «Сизопль»;   2) С 30 марта по 10 апреля 1851 года на корабле «Салафаил» при перевозке войск из Одессы в Севастополь;   3) С 1 мая по 17 августа 1851 года на кораблях «Храбрый» и «Султан-Махмуд» в практическом плавании;   4) С 15 мая по 4 октября 1852 года на кораблях «Варна» и «Трёх Иерархов» был во время Государственного смотра. 5) С 4 октября 1852 года по 1 апреля 1853 года на фрегате «Коварна»   1 ноября 1854 года на время Крымской войны был определён к Дубосарскому Успенскому Собору, где кроме пасторских обязанностей помогал военному госпиталю №28. За полемические беседы с раскольниками-часовенными ему была объявлена искренняя благодарность от архиепископа Иннокентия.  19 апреля 1855 года по предложению архиепископа Иннокентия был вновь перемещён в Крым к симферопольскому собору Александра Невского, где продолжил выполнять обязанности по военно-временному госпиталю №21. Но уже безвозмездно, за что и подтверждает аттестат от 21 мая 1856 года, засвидетельствованный Директором Симферопольских госпиталей генерал-майором и Кавалером Остроградским. 3 июля 1855 года за отличное и усердное исполнение своих обязанностей награжден набедренником. А 14 мая 1856 года, по предложению Высокопреосвященнейшего Иннокентия, архиепископа Херсонского и Таврического, назначен настоятелем алупкинской Архангело-Михайловской церкви. Но Алупка в то время была настолько пустынна, что он прослужил здесь всего около года.   Вместе с ним служил диакон Усенко Пантелеимон Александрович. Происходил из малороссиян, из семьи дьячка. В училище не обучался. В июле 1849 года был прикомандирован пономарём к Армяно-Базарской Георгиевской церкви, где исполнял эти обязанности до 1856 года. 26 июня 1856 года по распоряжению Высокопреосвященнейшего Иннокентия, архиепископа Херсонского и Таврического, переведен к алупкинской Архангело-Михайловской церкви с переименованием во дьячка. 13 ноября 1857 года Преосвященнейшим Димитрием, епископом Херсонским и Таврическим, рукоположен во диакона и приставлен к этой же церкви на диаконскую вакансию. Грамоту имеет.   В его семействе жена — Ксения Саввиновна и дочь — Марфа.  В течение трёх лет он составлял отчёты по храму. Диакон Пантелеимон умер осенью 1899 года. С 19 октября 1899 года вдове диакона Пантелеимона Усенко Ксении была назначена пенсия из Мелитопольского казначейства в размере 40 рублей. В ведомости за 1858 год указано, что исполняющим должность настоятеля алупкинской церкви Херсонской обители казначей иерей Капитон.

          Иеромонах Никандр (Калачников)

В 1858 году, когда настоятелем храма становится иеромонах Никандр, а дьячком отставной матрос Виноградов . Об иеромонах Никандре читайтев  отдельной главе сайта.

С 1861 года старостой церкви  был Макарий Посунько. Он получил серебренную медаль на Станиславской ленте (скорее всего «за его осмнадцатилетнюю честную и усердную службу храму Божию» ).

         Священник Владимир Иванович Серафимов

С августа 1884 года настоятелем церкви был назначен священник Владимир Иванович Серафимов. Сын отставного подпоручика он 30 ноября 1866 года был принят в Духовное ведомство причетником к Балточокракской Пантелеимоновской церкви. С 4 февраля 1867 года перемещён к Бахчисарайскому Николаевскому собору. В августе 1869 года перемещен к Евпаторийскому Николаевскому собору. 25 сентября 1871 года перемещен к церкви Симферопольского Духовного училища. В августе 1873 года поступил в число воспитанников Таврической Духовной семинарии, откуда по прошению уволен в октябре 1877 года из 5-го класса. В декабре того же года определён к исполнению должности псаломщика к Константино-Еленевскому молитвенному дому села Софиевки Бердянского уезда. В 1878 перемещён к Феодосийской Греческой церкви. В августе 1880 года вновь поступил в Таврическую Духовную семинарию, которую окончил в 1882 году со званием студента. В июне 1882 года он преподает греческий язык в Симферопольском Троицком церковно-приходском училище. 22 октября 1883 года рукоположен во священники и приписан к Трёх-Святительской церкви при Таврической Духовной семинарии. В августе 1884 года переведен настоятелем в храм Архангела Михаила в Алупку.В семействе у него жена Олимпиада Ильинична и сын Евгений. К 1884 году прихожан насчитывается всего 248. Позже в 1886 году его переводят в храм Николая Чудотворца г. Балаклавы и утверждают в должности законоучителя Балаклавского округа. В 1900 году ему поручают преподавание Закона Божия в Пушкинской школе г. Симферополя. Осенью 1900 года он был уволен от должности законоучителя Симферопольского исправительного приюта вследствие перехода на службу на Дальний Восток. В 1902 году согласно поданному прошению сверхштатный священник Керченского Троицкого Собора  Владимир Серафимов был уволен за штат.

        Священник Павел Иоаннович Фанагорский

С 3 января 1886 года настоятелем храма стал Павел Иоаннович Фанагорский. Родился он в 1834 году в семье пономаря Чистопольского уезда Казанской губернии. 15 июля 1856 году закончил Казанскую Духовную семинарию со свидетельством 2 разряда. 22 июля 1858 года по прошению определен учителем сельского Сотнурского училища Царевококшайского уезда той же губернии.   14 сентября 1859 года рукоположен в священники к церкви села Лебяжье Ламшевкого уезда Казанской губернии. В 1864 году по прошению переведён в село Новоспасское  той же губернии, а 27 апреля 1778 года переведен в село Базяково того же Спасского уезда Казанской губернии. 10 декабря 1884 года по прошению принят  в Таврическую епархию в село Троян Бердянского уезда к Александровской церкви. А с 3 января 1886 был переведён в Алупку к храму Архистратига Михаила.Ещё до приезда в Алупку, он за усердное  исполнение своих обязанностей был отмечен наградами всех ступеней:1868 год – набедренник.1870 и 1877 годы — благодарности.1872 год – скуфья.1881 год – камилавка.1877 год —  Знак «Красного креста». 6 мая 1898 года от Государя Императора, согласно определению Св. Синода, он был награжден за службу по епархиальному ведомству орденом Св. Анны III степени. Недвижимого имущества ни он ни родители , ни жена не имеют.В семействе у него жена  Елизавета Петровна, и дети: Мария, 1867 года рождения, в замужестве Лев, 1873 года рождения, учится в одесском Юнкерском училище.

Настоятель Фанагорский первым в отчётах стал детально описывать источники получения жалования, От казны священнику 72 руб., псаломщику 24. Плюс пособие от генерала Сергея Ивановича Мальцова – 420 руб, князя Воронцова, графа Шувалова 300 руб., из  сумм алупкинской церкви 200 руб. и, считая средним числом за последние пять лет, доходов за требоисполнение до 100 руб. в год.  Священник Фанагорский  был очень общительным человеком, активно участвовал в жизни  побережья. Он помогал составлять духовное завещание генералу Сергею Ивановичу Мальцову. Дружил с бывшим военным министром при Александре II Дмитрием Алексеевичем Милютиным. Купеческая вдова Глафира Васяткина в пользу церкви оставила капитал в размере 1100 руб в двух банковских билетах внутреннего займа, проценты с которых поступали причту за поминовение усопшего раба Иоанна. Кроме того банковских билетов на сумму около 4000 рублей. В его отчётах появляется графа о наличие библиотеки  из 69 томов 33 названий, о том что выписаны журналы «Таврические Епархиальные ведомости» и «Церковные ведомости».  8 октября 1890 года при алупкинском Архангело-Михайловском храме настоятель Павел Иоаннович Фанагорский открыл церковно-приходскую школу в арендованном помещении. В 1893 году в алупкинской церковно-приходской школе училось 17 мальчиков и 6 девочек. Учителем был Авксентий Иоаннович Радионов; в Симеизе обучалось 4 мальчика и 8 девочек, учительницей была Анастасия Симеоновна Хабарова. Заработная плата учителя составляла 180 рублей. Но заниматься в арендованном помещении было неудобно и священник Фанагорский предложил построить своё здание школы. 8 октября 1895 года строительство школы было окончено и она приняла своих первых учеников. (ныне жилой дом у автостанции). В 1897 году в Алупке открылась земская школа, где один учитель обучал 30 учеников. В 1901 году в алупкинской церковно-приходской школе уже училось 23 мальчика и 23 девочки. Преподавал им учитель, окончивший курс в Таврической духовной семинарии Стефан Яковлевич Шпаковский.

В 1899 год священник Павел Фанагорский, согласно поданному прошению, уволен в за штат.  С 8 октября 1899 года заштатному священнику Павлу Фанагорскому была назначена пенсия из Ялтинского казначейства в размере 130 рублей. Когда Фанагорского не стало, то его жена жила при храме, что подтверждают исповедальные списки 1915 года. Ей было в то время уже 74 года и вместе с ней жил сын Лев.

Храм Архангела Михаила, как и многие другие, использовался Таврической Духовной Семинарией в качестве вакантного места (псаломщика) для прохождения практики семинаристами. В 1891 году псаломщиком был Никифор Стефанович Макаренко, 1859 года рождения, сын цехового из заштатного городка Белополк Харьковской губернии. Обучался в Белопольском двухклассном училище. 10 февраля 1888 года принят в Таврическое Епархиальное ведомство и определён псаломщиком к Покровской церкви в Ореанде  в имении Его Императорского Высочества Великого Князя Константина Николаевича. В связи с расстройством здоровья уволился из Епархиального ведомства 4 августа 1890 года из Ореанды. А затем вновь принят 30  марта 1891 года по прошению в Епархиальное ведомство и определён псаломщиком в алупкинскую Архангело-Михайловскую церковь.19 июля 1898 года был рукоположен во диакона. 31 июля 1898 года ему была выражена благодарность за усердное и успешное преподавание пения в алупкинской школе. 15 октября 1905 года ему было преподано  Архипастырское благословение за усердные и успешные труды по 14-летнему преподаванию пения в местной церковно-приходской школе. В семействе у него жена Александра Николаевна, 1862 года рождения. Дети: Анатолий, 1888 года рождения, отдан на обучение в Симферопольское Духовное училище, где обучается в 4 классе на средства отца; Виталий, 1891 года рождения, обучается в Симферопольской гимназии Волошенко на средства отца; Глафира, 1892 года рождения, обучается в Симферопольской гимназии Оливер на средства отца.

Церковным старостой с 1886 по 1889 год является севастопольский мещанин Дмитрий Яковлев. Церковным старостой с 1889 года является ялтинский мещанин Александр Долгов. Церковным старостой с 1899 года является мещанин Василий Мединов.

Священник Владимир Капитонович Троепольский

Следующим настоятелем храма был священник Владимир Капитонович Троепольский. Родился он 13 января 1864 года в селе Коломне Мало-Архангельского уезда Орловской губернии в семье священника. 27 июня 1884 года окончил Орловскую духовную семинарию. 5 октября 1885 года по прошению был определён псаломщиком к Ялтинской Иоанна-Златоустовской церкви. В декабре 1885 года его утвердили законоучителем Ялтинского женского народного училища.7 августа 1886 года он был уволен от должности псаломщика за самовольную отлучку. После этого он год прослужил в армии на правах вольноопределяющегося. Затем 18 октября 1887 года ушёл в запас в звании прапорщика армейской пехоты. 15 января 1888 года он вновь возвратился в Таврическое Губернское Духовное Правление в качестве делопроизводителя. В июле 1889 года переведён  в канцелярию Таврического губернатора на должность помощника канцелярии, а  30 ноября 1889 года Указом Правительствующего  Сената утверждён в чине коллежского регистратора. Но в конце — концов понял, что служение Богу  — это его призвание. И буквально 8 сентября 1891 году уволился и в тот же день был рукоположен во диакона, а через три дня в священника, начав службу в Ильинской церкви в Саках в Евпаторийском уезде. С 1891 года по 1898 год являлся законоучителем 3-х Сакских земских школ. С 1896 года по 1898 год служил наблюдателем церковно-приходских школ Евпаторийского уезда. В 1895, 1896 и 1898 годах был депутатом от духовенства епархиальных окружных съездов.  В 1898 году евпаторийским уездным комитетом попечительства о народной трезвости он назначается заведующим Сакских бесплатных народных библиотек-читален. С июля по октябрь 1898 года был заведующим и законоучителем двух Керченских церковно-приходских школ. С 1899 года – настоятель храма Архангела Михаила и законоучитель алупкинской церковно-приходской школы и Симеизской земской школы. В 1899 году ему было поручено преподавание Закона Божия в Симеизском земском народном училище. 12 августа 1893 года за усердную и честную службу ему была выражена архипастырская благодарность епископом Таврическим Мартинианом. 15 февраля 1894 года награждён набедренником. 26 февраля 1896 года награждён серебряной медалью в память царствования Императора  Александра III. В 1900 году  награждён скуфьей.  В семействе у него жена Людмила Андреевна, 1874 года рождения. Дети: Александр, 1894 года рождения; Владимир, 1895 года рождения; Борис, 1897 года рождения; Павел, 1900 года рождения.   Священник Владимир Капитонович Троепольский, приехав в Алупку сразу развернул активную деятельность. Если в 1993 году исполнение треб давало 100 рублей дохода, то в 1901 оно уже достигло 900 рублей в год.

И  при этом в Алупке и Симеизе христианское население увеличилось почти до 830 человек. Деревянный храм, рассчитанный на 200 человек, не вмещал всех желающих.  Первый шаг, который предпринял настоятель Троепольский – строительство каменного храма-часовни во имя Всех Святых на кладбище на деньги прихожанина Павла Львовича Голицына и других жертвователей. Эта часовня была освящена 15 сентября 1902 года благочинным церквей Ялтинского округа протоиреем Василием Поповым при участии священников Владимира Троепольского и Петра Сербинова, а также диаконов Василия Черненко и Никифора Макаренко. Часовня была каменная с одним куполом, крытая железом. Размеры: 15 на 10 аршин (т.е. 10,7 на 5 метров). Вместимость часовни — 60 человек.     Второй шаг – это строительство нового храма. Первыми подняли этот вопрос в 1899 году женщины – прихожанки алупкинского храма: Анна Григорьевна Плечко, Агрипина Михайловна Плечко,  Александра Дмитриевна Постельникова, Ольга Николаевна Смурова, Мария Александровна Кирьякова и многие другие, а также действительный статский советник Александр Алексеевич Бобров. Они написали в 1899 году письмо к  епископу Таврическому и Симферопольскому Николаю о необходимости создания нового храма в Алупке взамен разрушенного оползнем. После рассмотрения обращения Духовная консистория разрешила строительство храма.

Убийство священника Владимира Троепольского

Страшное и вопиющее событие потрясло всю Алупку 29 декабря 1905 года. Сделался он жертвою преступления совершённого недобрыми людьми. Жизнь о. Владимира в последние два-три месяца протекала неспокойно, т.к. это было тревожное время для всех. Освободительное движение открыто приняло насильственный революционный характер, когда люди крайних партий особенно сильно вели свою пропаганду в Ялте и ее окрестностях, призывая народ к борьбе с правительством и вооружённому восстанию. Отец Владимир, по долгу  гражданина и пастыря, смело выступал со словом обличения этих людей и всюду убеждал народ не увлекаться льстивыми и заманчивыми речами этих людей, не участвовать в гибельных для государства забастовках.  Такая деятельность о. Владимира была, разумеется, не по сердцу приверженцам крайних партий. Ему посылались угрозы, а также письменные предупреждения. Хотя о. Владимир и перестал бывать на митингах, но он не переставал говорить с церковного амвона своей пастве о мире, любви и спокойствии.  В виду недобрых слухов и угроз жена о. Владимира и близкие к нему лица  просили его более не говорить на темы политического характера, пожалеть себя и своих маленьких детей. Но он оставался непреклонным, отвечал им: «если пастыри в такую тяжёлую годину не будут отвлекать свою паству от неправильных путей, то кто же вместо них это может  сделать?» Тем не менее, о. Владимир предчувствовал, что произойдет что-то неладное и недоброе. Незадолго до наступления Рождественских праздников он купил револьвер и сделал кое-какие запоры к дверям своего дома, который находился на грани разрушения. Вскоре о. Владимир в первый день праздника получил от неизвестных людей письмо, в котором они поздравляли его с праздником и обещались прийти к нему в скором времени в гости. Последние две ночи о. Владимир, ложась спать, клал под подушку револьвер, чего он никогда прежде не делал. Но револьвер оказался ненужным. Недобрые люди, действительно, пришли к нему. 28 декабря, отслужив вечерню  в 5 часов вечера о. Владимир возвратился в дом, после вечерни к нему зашёл диакон Никифор Макаренко. Попили чаю. Передав диакону документы о годовой отчётности по церкви и отпустив его, о. Владимир из столовой перешёл в свой кабинет с целью позаниматься греческим языком со своим старшим сыном; в дух шагах от него на диванчике поместилась жена с двумя маленькими детьми; двое других детей остались в столовой. В то время как о. Владимир раскрывал книгу, послышался шум и говор во входных дверях коридора, ведущих во двор. Прислуга, 17-летняя девушка, в это время отправлялась набрать из фонтана воды. Встретив  в коридоре трёх неизвестных ей людей, она спросила их: «что вам нужно?» Ее спросили: «Батюшка дома?» «Дома,- ответила она, — не входите, я доложу батюшке». Но эти люди, резко оттолкнув прислугу со словами: «ты нам не нужна», спешно направились в комнату, ведущую в кабинет, возле раскрытых дверей которого в полуобороте сидел батюшка. Вслед за людьми вошла и прислуга. Один миг – люди очутились возле батюшки. Один из людей, по словам прислуги, опустил руку в карман и что-то вынул из него. Батюшка, приподнимаясь, спросил их: «что вам, голубчики, нужно?» В это время один из злодеев набросился на батюшку и ударил в плечо. Батюшка оттолкнул его назад, в комнату, соседнюю с кабинетом, и сам туда выбежал. Завязалась борьба безоружного с тремя вооружёнными злодеями. Батюшка успел одного из них повалить на пол. Тогда последовал окрик: «боевая дружина на помощь!» Борьба длилась недолго: батюшка упал от ударов кинжала на пол и умолк. И тут случилось удивительное — один из злодеев упал на колени, ловя губами слабеющую руку пастыря и моля о прощении. Умирающий движением руки благословил его, прощая ему свою смерть. Но остальные «товарищи» вмиг подскочили и несколькими беспощадными ударами добили мученика. Матушка в это время стояла в кабинете точно окаменелая. Малютки упрятались между складками ее платья, дрожа от страха. Один постарше 7-летний вскочил на подоконник, стараясь крыться за занавескою. Средний 9-летний мальчик задумал выбежать из залы в окно на террасу. Но тут у окна он встретил двух людей кричавших ему: «назад!» Старший 11-летний сын в испуге бросился в кухню в подвальный этаж и выбежал на улицу. Тоже сделала и горничная, выпрыгнув из окна кухни. Они бегом устремились к соседним домам, крича дорогою о случившимся и взывая о помощи. Покончив с батюшкою, один из недругов подошел к матушке и приставил к ее груди  окровавленный кинжал. Матушка очнулась: «Вам деньги нужны? Я вам всё-всё отдам. Мужа убили, можете и меня убить, только моих малюток не трогайте». Матушка отправилась к  комоду, достала завязанные в двух платочках деньги и передала злодеям, сказав им: «Вот все деньги, которые я имею, теперь можете, если не верите, убить меня». Денег взято было около 250 р. Из них около 150 рублей составлял месячный доход причта, а остальные 100 р. в тот день были получены о. Владимиром из майората Воронцова-Шувалова. Получив деньги, злодеи поспешно стали удаляться. Из вещей они ничего не взяли, не рылись в комодах, не взяли золотых часов и цепочки, висевших на груди о. Владимира. В тоже время подбегает к ней другой, берёт её за руку, целует руку и говорит: «Прости матушка, успокойся, мы тебя не тронем, не тронем и твоих детей».   В это время направлялись к дому о. Владимира  люди , которых оповестили горничная и сын покойного о. Владимира, вооружённые револьверами, но , встретив проходящих мимо людей и не зная, что они – убийцы, они   пропустили их мимо. Немедленно являются извещённые и три врача села Алупки. Встретив матушку, они идут к о. Владимиру, застают его буквально плавающим в крови, бережно приподнимают и кладут на постель. Признаки жизни у о. Владимира ещё были. О. Владимир мало по малу приходит в сознание. Первый вопрос его был обращён к врачам: «Положение безнадёжное?» «Этого теперь нельзя сказать, но серьёзное»,- отвечают врачи. «В таком случае пошлите к о. благочинному, сообщите ему о случившемся и о том, чтобы он немедленно поспешил приехать сюда напутствовать меня Св. Тайнами, да непременно дайте вооружённую стражу». Желание о. Владимира тотчас в точности было исполнено. За о. благочинным в Кореиз бы послан экипаж с тремя вооружёнными лицами. Через час прибыл о. благочинный протоирей Василий Попов и напутствовал о. Владимира Св. Тайнами. В девять часов вечера врачи приступили к освидетельствованию ран, перевязке и операции. Раны оказались следующие: одна была нанесена в левое плечо. Кинжал скользнул по кости и остриё его вошло около сосца; рана широкая, сквозная и как бы рваная. Другая рана была нанесена в руку; как и первая, эта рана сквозная и не затронула жизненных нервов. Третья рана — тяжёлая – нанесена в бок; разрез раны широкий, позволяющий видеть лёгкое. Четвёртая – самая тяжёлая, смертельная; нанесена в паховую кость ноги. Кинжал скользнул по кости, стесал часть её и направился внутрь живота; слепая кишка и часть других выскользнуло наружу. Перевязка и операция длились около часу. Всё это время о. Владимир спал под действием хлороформа. Врачи не отходили от о. Владимира, дожидаясь, когда он проснётся; тут же решили они через определённые промежутки времени собираться на консилиум, установили дежурство, чтобы о. Владимир ни на минуту не оставался без врачебной помощи. Но вот начинает просыпаться о. Владимир, появляется  у него сознание, вместе с тем появляется в окружающих его лицах некоторая надежда на его выздоровление. Страдания о. Владимира были самые тяжёлые, но он как мог переносил их терпеливо. Врачи употребляли всевозможные средства к облегчению мучительных болей. Обессиленный от потери крови, измученный страданиями, под влиянием успокоительных средств, о. Владимир большею частью находился  в полузабытьи; всё реже приходил в сознание, которое не покидало его до самой кончины; задавал вопросы дежурившему возле него врачу о состоянии своего здоровья,  делал также распоряжения и наставления неотлучно находившейся при нём своей жене. Наступило утро 29 декабря. Пульс начал падать, деятельность сердца начинает слабеть. Собравшимся на консилиум врачам удалось оживить пульс, но ненадолго. Около трёх часов вечера пульс опять начал падать, и уже никакие возбудительные средства не могли поднять его деятельности; жизнь начала угасать. Скончался о. Владимир в половине 5-го вечером, с молитвой к Богу, страдав почти сутки.

Весть о совершённом в доме священника злодеянии быстро разнеслась по Алупке и окрестностям. На всех она произвела удручающее тягостное впечатление – панический страх и ужас. Некоторые на следующий день покинули Алупку.

Кто были те люди, убившие о. Владимира, теперь трудно сказать. Нужны ли были им деньги о. Владимира или его жизнь? Утром 31-го декабря получена была от командированного в Севастополь урядника телеграмма на имя пристава с. Алупки с извещением, что им арестовано в Севастополе три лезгина, будто бы причастные к убийству о. Владимира, с вещественными на это доказательствами. На следующий день в Севастопольских и Ялтинских газетах появилась заметка, что в Севастополе арестована шайка из девяти лезгин, причастных к злодеянию, совершённому в Алупке, а также и к другим преступлениям, имеющим место в Ялте и окрестностях. Погребение о. Владимира состоялось в субботу 31 декабря. В этот день в 8.30 утра прибыли в Алупку судебные и полицейские власти для освидетельствования ран о. Владимира и места совершения злодеяния; был сделан судебным следователем предварительный допрос свидетелям преступления. К этому же времени прибыло почти всё духовенство ялтинского округа и близкие и родные о. Владимира. Вынос останков о. Владимира состоялся в 10 часов утра.

На гроб было возложено много венков: от семьи графа Милютина, от Ялтинского духовенства, от комитета по устройству храма, от О.Н. Смуровой и многих других частных лиц. Первый венок был принесён временно проживающими в Алупке солдатами 14 роты 52 пехотного Виленского полка, с которыми о. Владимир занимался Законом Божиим и вёл религиозно-нравственные беседы.

В половине 11 началась заупокойная литургия, по окончании которой совершено было отпевание. Божественную литургию совершал благочинный протоиерей Василий Попов в сослужении  протоирея П. Cербинова, священников Н. Щеглова и И. Юзефовича, при участии диаконов Н. Макаренко, И. Литвиненко и А. Волкова. Пел хор местной церкви. В погребении участвовали следующие священнослужители протоиреи: А. Терновский, В. Попов, и П. Сербинов. Священники – В. Никольский, Н. Щеглов, Г. Чиннов, Е. Лебедев, П. Лосиевский, И. Юзефович, М. Богуславский, Р. Крылов и Л. Кольчев. Диаконы – Н. Макаренко, И. Литвиненко, А. Волков и Е. Эндека. Псаломщики – А. Одинцев, Г. Толмачёв, Д. Мартыненко и Уланов. Священником И. Юзефовичем при отпевании сказано прочувствованное слово,  в котором он приглашал братьев-сослуживцев и прихожан храма сказать последнее «прости», воздать последнее целование убиенному иерею Владимиру и не забывать пастыря-страдальца в своих молитвах к Господу Богу. Не смотря  на будний день  и канун нового года множество людей пришли в храм  воздать последний долг своему доброму пастырю. Церковь не могла вместить  всех их; площадь вокруг церкви  была полна молящихся. После отпевания священнослужители подняли гроб, обнесли вокруг храма и направились на кладбище, к часовне-храму, где была приготовлена могила. В три часа дня  опущены были в могилу останки о. Владимира. О. Владимир был самым скромным тружеником пастырем. Он не любил говорить о себе и своей деятельности. В обращении был ласков и обходителен; друзьями были все его прихожане. Одинаково радушный приём находили и лица  высокопоставленные и самые простые. Никому из обращавшихся к нему за советом и помощь он никогда не отказывал и насколько мог, помогал и словом и делом. О. Владимир скончался в возрасте 42 лет, оставив после себя без всяких средств жену и пятерых детей. Через некоторое время было написано воззвание об оказании помощи семье о. Владимира Троепольского. Известия о получении благотворительной помощи были напечатаны «Таврических ведомостях».

Посещение Его Преосвященством Преосвященнейшим  Алексием, епископом Таврическим и Симферопольским, города Алупки

В 1908 году епископ Таврический и Симферопольский Алексий пожелал отслужить литургию и помолится на могиле пастыря-мученика иерея Владимира Троепольского.   Благодаря главному командиру Черноморского флота Р.Н. Вирену, поездка Владыки в Алупку состоялась 29 июня 1908 года на яхте «Эриклик». К 8 часам утра Владыка в экипаже, в сопровождении архимандрита Георгиевского монастыря Сильвестра,  архимандрита Херсонесского монастыря Мельхиседека, протоирея Владимира Баженова и архидьякона прибыл к Графской пристани, где их уже ожидал адмиральский паровой катер, который и доставил Преосвященного на «Эриклик». Встреченный у трапа командиром «Эриклика» капитаном 2 ранга Н.Н. Яковлевым, Владыка  с сопровождающими поднялся наверх и тот час же был дан  сигнал к отплытию. На море было неспокойно поэтому «Эриклик» не мог остановиться возле Алупки, а должен был идти в Ялту, куда и прибыл около 3-х часов дня. О приезде Архипастыря не было заранее известно, тем не менее к приходу «Эриклика» на пристань прибыли Ялтинкий генерал-губернатор И.А. Думбадзе и исправник М. М. Гвоздевич. После приветствий, проведши некоторое время в беседе с ними, Владыка на поданном к пристани экипаже в сопровождении архимандритов отправился в Алупку. Около 4-х часов дня экипаж Владыки остановился у временной деревянной алупкинской церкви, где Архипастыря ожидало духовенство и прихожане. Приняв обычную встречу, Владыка вошёл в алтарь, преклонился у св. престола, осмотрел антиминс, св. Дары и потом, выйдя на солею, произнёс возглас: «Яко милостив»…и отпуст. По отпусте, местный настоятель протоирей Н. Царенко обратился к Владыке с приветственной речью, в который он от лица клира и своей паствы выразил глубокую радость по поводу прибытия Архипастыря и сыновью благодарность за труд путешествия сюда: «Давно уже церковь алупкинская горела желанием видеть Вас, Владыко святый, и соутешиться Вашей молитвой и Архипастырским назиданием, и как рада она, что это желание, Богу содействующу, осуществилось». Благословив всех собравшихся, Владыка посетил дом о. настоятеля, в котором был убит злодеями революционерами приснопамятный о. Владимир Троепольский. Здесь Владыке представились члены строительного комитета по постройке нового каменного храма в честь св. Архистратига Божия Михаила. Отсюда Преосвященный прошёл в новостроящийся храм, подробно осматривая его и давая свои указания. Храм был почти закончен. Иконостас уже заказали, работа продвигается, поэтому Владыка выразил надежду освятить новый храм уже осенью. Осмотрев новосозидаемый храм, Владыка в экипаже отправился  ко дворцу графа Воронцова-Дашкова, где ему со свитой было предоставлено помещение.  В 6 часов вечера начался благовест к всенощному бдению. Владыка был встречен у храма архимандритами и прочим духовенством по чину. На литию вышли из церкви на открытый воздух и здесь продолжалось служение всенощной до конца. «Было нечто весьма умилительное в этой торжественно-простой обстановке. Среди величественных кипарисов были поставлены аналои со св. иконами, окружённые светильниками, ярко горевшими вследствие полного отсутствия ветра. Перед ними на архирейском амвоне стал Владыка, окружённый сонмом духовенства, а кругом служащих – народ. Вот и солнышко закатилось, загорелись на голубом южном небе звёздочки, и картина приняла чарующий чудный вид. Через открытые двери была видна вся внутренность храма, горевшая праздничным освящением, напоминая вечное царство Божьей славы. Как-то особенно хотелось молиться при этой редкой дивной обстановке. Эта служба на всех присутствующих произвела сильное впечатление», -так описывает происходящее тогдашний номер ТЕВ. Окончание всенощной было около 10 вечера, после чего Владыка отправился в приготовленные покои. На следующий день в 8 утра началась литургия. Народу собралось так много, что храм не вместил всех и многим пришлось стоять вне храма. За литургией была совершена хиротония во пресвитера диакона Алексия. На малом входе Владыка наградил привезённым им золотым кабинетным крестом протоиерея Вениамина Попова. В конце литургии Владыка сказал проповедь, подробно остановившись на убийстве Высокопреосвященного Никона, Экзарха Грузии, и о. Владимира Троепольского. Преосвященный указал те причины, из-за которых люди без Бога и совести не страшатся обагрять свои злодейские руки кровью священническою: «Мы (Архипастыри и пастыри) не страшимся смерти, мы беззащитны, но тем не менее не уйдём от Креста Христова, не изменим истине Евангелия, не продадим своей пастырской совести»… После литургии Архипастырь с духовенством отправился на кладбище, к могиле приснопамятного о. Владимира. При общем пении духовенства и народа Владыка совершил заупокойную литию. Так завершилось для Алупки посещение Преосвященнейшего Алексия.

Священник Георгий Волонтир

Следующим настоятелем был священник Георгий Волонтир. О нем мы имеем совсем мало сведений. Учился он в Новороссийском университете на филологическом факультете. По приезде в Крым в 1906 был рукоположен во священники и назначен новым настоятелем храма Архангела Михаила в Алупке. При рукоположении был награжден набедренником. 4 февраля 1906 года священник  Георгий Волонтир был назначен председателем церковно-строительного комитета. Но уже 24 марта 1906 года определением консистории, утверждённым Его Преосвященством священник  Георгий Волонтир назначается духовником Симферопольского духовного училища.

 Протоиерей Николай Авксентьевич Царенко.

carenkoСледующим настоятелем стал протоиерей Николай Царенко.  Протоиерей Николай Авксентьевич Царенко родился в 1866 году в городе Елизаветграде Херсонской губернии в семье мещанина. 15 июня 1887 года окончил курс Таврической духовной семинарии и 21 октября 1887 года начал службу учителем 2-й церковно-приходской школы села Рубановки Мелитопольского уезда. Вскоре он  женился на дочери настоятеля местной церкви Архистратига Божия Михаила Марии Евфимовне Березовой. Там же был рукоположен в священники к Архангело-Михайловской церкви 12 февраля 1889 года. Через 5 лет 9 июня 1904 года по прошению перемещён в город Карасубазар Симферопольского уезда настоятелем Свято-Николаевского Греческого собора, а 13 мая 1906 года вновь по прошению — настоятелем в храм Архистратига Михаила в Алупке. В семье у о. Николая было семь детей: Нина, 1890 года рождения, впоследствии стала учительницей алупкинской церковно-приходской школы;Николай, 1892 года рождения, обучается в Симферопольской мужской гимназии на средства отца;Вера, 1894 года рождения, обучается в Симферопольской гимназии Оливер на средства отца; впоследствии будет обучаться в Симферополе в Таврическом Университете на медицинском факультете. Владимир, 1897 года рождения, обучается в Симферопольской мужской гимназии на средства отца; Зоя, 1899 года рождения; Павел, 1902 года рождения; Алексий, 1906 года рождения, впоследствии будет обучаться в алупкинском 1-й Советской школе 2-й ступени. 1 февраля 1891 года за ревностное исполнение пастырских обязанностей и за труды по народному образованию удостоен Архипастырского благословения.3 ноября 1891 года за те же заслуги награжден набедренником.23 сентября 1892 года за те же заслуги получил благословение Св. Синода с грамотой. 2 декабря 1896 года на заседании Епархиального цензурного комитета рассматривались 366 проповедей и поучений крымских приходских священнослужителей. В числе 27 лучших комитет признает проповеди и о. Николая. епархиального училищного совета. В 1897 году о. Николай вступает в братство св. Пророка Осии при Николаевской церкви села Нижние Серогозы; его включают постоянным членом Мелитопольского отделения епархиального учебного совета. 31 марта 1897 года за усердное и успешное проповедание слова Божия выражена сердечная Архипастырская благодарность от Преосвященнейшего Михаила, епископа Таврического и Симферопольского.1 апреля 1897 года был награжден скуфьей.  С мая 1897 года он преподает Закон Божий и в других школах села, в том числе и в женской, где проходили обучение около 60 девочек разного возраста. 28 мая 1897 года за отлично-усердные труды по народному образованию награжден от Св. Синода Библиею. В 1899 году он был избран и утвержден в должности окружного следователя Серогозскаго округа. С 1899 по 1904 годы являлся заведующим Серогозским Окружным свечным складом.С 1904 по1906 годы был законоучителем и заведующим  греческой церковно-приходской школы, женского училища, женской гимназии города Карасубазара, земского училища с. Бахчи-Эли, школы грамоты с. Карачоль. В 1904 году в I восьмом номере «Епархиальных ведомостей» труды и заслуги пастыря были отмечены особо.  6 мая 1905 года за отлично-усердную службу по духовному ведомству награжден камилавкой.  21 декабря 1905 года возведен в сан протоиерея.Награжден серебренной медалью в память царствования Государя Императора Александра III. В начале 1906 года  к обязанностям батюшки прибавилось произнесение катехизических поучений в Симферопольском благочинии.С 1906 года о. Николай становится законоучителем алупкинской церковно-приходской школы и Симеизского земского училища.

Отец Николай, прибыв в Алупку, первым делом возобновил работы по возведению нового храма, которые были прерваны после смерти священника Владимира Троепольского.8 июля 1906 года по желанию прихожан Алупки и с одобрения Епархиального начальства новым председателем церковно-строительного комитета был выбран протоирей Николай Царенко. 7 августа 1906 года мещанин Василий Фёдоров назначается новым старостой.  5 мая 1907 года церковным старостой становится отставной полковник Иоанн Александрович Миловидов. Просфорней при храме состоит девица преклонного возраста Ольга Васильевна Федорова.

Батюшка скоро расположил к себе сердца  прихожан. Его проповеди, основанные на личном духовном опыте, были пронизаны искренней любовью, состраданием и не были перегружены высоким книжным богословием. Сам о. Николай был очень прост и общителен. Двери его дома всегда были открыты; каждому он старался по мере сил помочь: кому слово доброе сказать, кого утешить молитвой, а кого и просто накормить да приютить, многим он стал духовным отцом. Достоинства священника оценила и семья графов Воронцовых-Дашковых, а с графиней о. Николай сблизился особенно и был желанным гостем во дворце. «В прежнее дореволюционное время я был хорошо знаком с графиней Воронцовой-Дашковой, — впоследствии вспоминал о. Николай, — у которой я считался духовником. Я часто бывал у графини в замке когда она приезжала в Алупку». В скором времени графиня стала ревностной прихожанкой Свято-Михайловского храма и часто приглашала о. Николая во дворец как на торжественные обеды, так и на завтраки в тесный крут семьи и близких друзей. Графиня нередко подносила о. Николаю дорогие подарки и все проблемы, возникавшие в хозяйственной жизни храма, брала на себя. Среди прихожан храма было много дворян:  Мария Александровна Лемпицкая и ее сестра Надежда — дочери офицера царской армии; потомственная дворянка Ольга Васильевна Павловская-Волкова и ее сестра Александра Васильевна, муж которой, полковник царской армии Иван Миловидов, несколько лет был старостой алупкинской церкви; крупный винодел Владимир Александрович Долгов. Позже, в 1927 году, в наиболее трудное для Церкви время он возьмет на себя нелегкие, а тогда и очевидно опасные обязанности церковного старосты. 26 августа 1909 года протоирей Николай Царенко был избран заведующим алупкинской библиотекой-читальней, а также принят в комитет попечительства о трезвости. Стоит вспомнить и о деятельности церковно-приходской школы. К 1908 году в ней асчитывалось 46 мальчиков и 24 девочки. Преподавательский состав: учитель, окончивший курсы в Воронежской духовной семинарии, Иоанн Алексеевич Шимкович; учительница, окончившая 8 классов женской гимназии, дочь о. Николая, Нина Николаевна Царенко. С 1 сентября 1909 года учителем Церковно-приходской школы Алупки назначен Алексей Потапенко. С 10 сентября 1909 года жена ялтинского купца 2-й гильдии Елизавета Фёдоровна Телепчи утверждена попечительницей алупкинской церковно-приходской школы.

6 мая 1912 года  за отлично-усердную службу Св. Синодом награжден наперсным крестом. 10 мая 1913 года определением Св. Синода о.Николай был назначен членом распорядительного комитета Климатической Колонии Имени Императора Александра III в Алупке для учителей и учащихся церковных школ. Также в этом же году при Колонии была открыта церковь во имя Святого благоверного великого князя Александра Невского. 10 сентября 1913 года «за труды, как членов комиссии, по устройству климатической колонии имени императора Александра Ш в Алупке» протоиерей Василий Попов был награжден палицей, а протоиерей Николай Царенко — получил благословение от Св. Синода. В 1916 году колонию (приход) посетил император Николай II с семьёй. Он останавливался здесь на краткосрочный отдых и присутствовал на богослужении в этом храме. 26 августа 1913 года протоиерей Николай Царенко и диакон Никифор Макаренко были награждены светло-бронзовыми медалями в память 300-летия царствования Дома Романовых. Также в 1913 году они были награждены нагрудными юбилейными знаками в память 300-летия царствования Дома Романовых.

В 1918 году причт храма состоял из протоирея Николая Царенко, диакона Иоанна Макарьевича Зинченко и старосты Дмитрия Иоанновича Вильгельмова.

15 марта 1919 года тесть отца Николая, протоиерей  Евфимий Васильевич Березов, приехал в Алупку насовсем. Поскольку он некоторое время участвовал в жизни храма, то считаю уместным поместить его удивительную биографию.Протоиерей  Евфимий Васильевич Березов родился в 1846 году в селе Малой Лепатихе Мелитопольского уезда Таврической епархии в семье священника.20 июня 1868 года закончил Одесскую Духовную семинарию.15 июля 1868 года принят в Таврическую епархию.22 октября 1868 рукоположен в диакона и приписан к Симферопольскому Кафедральному Собору, где исполнял обязанности протодиакона.9 мая 1869 года рукоположен во священника и приписан к Архангело-Михайловскому храму села Рубановки Мелитопольского уезда Таврической епархии, где проходил служение 49 лет.С 1 сентября 1871 года по 20 апреля 1917 года проходил должности законоучителя Земских церковно-приходских школ и училище  в селе Рубановке.С 15 октября 1918 года по 156 марта 1919 года проходил должности: законоучителя 2-х Земских школ и училища высшего типа в селе Давидовке; должность наблюдателя   церковно-приходских школ Серогозского Благочиния в течении 9 лет; помощника благочинного Серогозского округа в течении 6 лет; гласного от крестьян, прихожан и от духовенства Серогозского округа в Мелитопольских Уездным сельских собраниях в течении 9 лет; члена Благочиннического Совета Серогозского Благочиния в течении 6 лет.С 1 сентября 1887 года по 20 апреля 1917 года являлся благочинным Серогозского округа.В 1905 году удостоен звания Почетного сотрудника и Члена Таврического Епархиального Попечительства о бедных духовного звания.20 апреля 1917 года был перемещен в Бердянский Собор и назначен 2-м священником.1 октября 1917 года был временно назначен к Греческой церкви г. Феодосии.15 октября 1918 года перемещен в село Давидовку Мелитопольского уезда Таврической епархии на свободное священническое место.15 марта 1919 года выбыл с последнего места служения по необходимости и не выходил за штат за неимением соответствующего места и в ожидании вакансии временно переселился в г. Симферополь, а чуть позже в г. Алупку к своему зятю протоиерею Николаю Царенко.В 1920 году во время отсутствия протоиерея Николая он исполнял пастырские обязанности.С 1 августа 1921 года по 1922 год согласно собственному желанию и с разрешения правящего архиерея Преосвященнейшего Епископа Никодима исполнял клиросные обязанности псаломщика (за отсутствием такового), а также участвуя в церковном хоре.За плодотворную, полезную и ревностную службу по своей многосторонней деятельности благочинного по устроению церквей и школ награжден следующими наградами: Набедренником; Скуфьей; Камилавкой; Наперсным крестом; Саном протоиерея; Палицей; Орденом Св. Анны III степени; Орденом Св. Анны II степени; Орденом Св. Владимира IVстепени; Орденом Св. Владимира III степени; От Св. Синода две грамоты и Библию; Многократные благословения и благодарности архипастырей Таврических и Епархиального начальства.

Весной 1920 года в Таганроге умер старший сын о. Николая. «Потеря была слишком тяжела для меня. Я стремился быть сейчас же на его могиле, -вспоминал священник. — Эти дни совпали с эвакуацией. Воронцова-Дашкова уезжала тогда на Кавказ, в имение ее сына… Предложила мне ехать с ней до Новороссийска, дальше я — в Таганрог. В Ялте Воронцова-Дашкова со многими из отъезжающих со мной устроилась на английском судне…». В 1921 году о. Николай вместе с женой и дочерью были арестованы ЧК как «принимавшие участие в белогвардейском движении». Вначале о. Николая содержали в подвале ялтинской гостиницы «Россия» под помещением кондитерской. Вскоре около гостиницы стали собираться в большом количестве церковные люди и потребовали освобождения священника. Когда православный народ стал напирать на помещение с целью насильственного освобождения о. Николая, часовой выстрелил и убил одну из пришедших женщин. После этого, во избежание новых народных протестов, священника перевели в другое место и содержали под стражей всю зиму. Но через некоторое время его все же отпустили из-за настойчивых непрестанных ходатайств верующих. Отец Николай был ярым противником обновленческого движения и убежденным сторонником Святейшего Патриарха Тихона, которого так ненавидели обновленцы. Протоиерей Николай Царенко всегда четко и ясно отвергал обновленчество, все его мероприятия и организации, а интересующимся его взглядами всегда уверенно отвечал: «Я придерживаюсь староцерковной ориентации в своих религиозных убеждениях». Но ЧК обратит на него  повышенное внимание только в 1930 году, когда в ходе судебного разбирательства один из свидетелей (член церковного совета И.К.Орлов) заявит, что «Царенко был ярым противником обновленческого движения в церкви и был сторонником старой церкви». Тот факт, что двое сыновей Царенко были белыми офицерами давно  вызывало «раздражение» к священнику со стороны Советской власти. Но учитывая его большой авторитет и любовь со стороны народа, власти до времени откладывали расправу. В 1927 году о. Николая вновь арестовали, но за недостатком улик и под значительным давлением общественности вновь отпустили. В 1929 году районные власти заявили, что колокольный звон — явление неприемлемое, и намеревались изъять все церковные колокола. Ни священник, ни прихожане никак не могли повлиять на решение этого вопроса. Потому староста церкви В.А. Долгов призвал верующих, социальное происхождение которых соответствовало духу времени, подать петицию правительству об оставлении колоколов, ибо, как сказал один из членов церковного совета: «немыслимо, чтобы все наши церковные колокола были переданы на нужды индустриализации». В феврале 1929 года в соответствии с разосланной по стране директивой Л.М.Кагановича местные власти решили ускорить «процесс изживания религиозности» и неустанно донимали общину штрафами, придирками и непомерными налогами. Постановление президиума ВЦИК от 8 апреля 1929 года «О религиозных объединениях» окончательно позволило закрыть храм. Здание Архангело-Михайловской церкви было признано ветхим, грозящим обвалиться, а верующим было предложено произвести ремонт (который должен был обойтись в 25000 рублей) или прекратить богослужения вообще. Прихожане, собравшись после вечернего богослужения в церковной сторожке, решили собрать необходимую сумму. Для этой цели было организовано сестричество, в которое вошел весь приход. «Все сестры, — рассказывала Анисья Петровна Крючкова, — были распределены по районам, и ежемесячно каждая сестра обходила свой район и собирала деньги… Мы говорили, что Советская власть может забрать церковь, если ее не отремонтируем. Последнее волновало верующих, и они больше давали… Жалования сборщицам регулярно не платили, а выдавали пособия…». За короткое время было собрано более трех тысяч рублей, но ремонт храма произвести так и не удалось. В распоряжении уполномоченного группы СО Ялтинского районного отделения ГПУ Крыма Сигаева «оказались» материалы, изобличающие священника Николая Царенко в том, что он «устраивал нелегальные совещания, на которых обсуждали вопросы не только церковного характера, но и политического, вырабатывали формы и методы агитации среди верующих с целью возбудить в верующих недовольство на Советскую власть… использовали сборища для агитации среди крестьян против коллективизации сельского хозяйства… т.е. в преступлениях предусмотренных статьей 58-10 УК». Когда в феврале 1930 года в ялтинских органах безопасности возникло «дело №15 по обвинению гр-на Царенко и примыкающей к нему группы бывших людей в контрреволюционной пропаганде и антисоветской агитации» и священник был арестован, на его защиту подняться уже было некому. Верующих осталось мало, и самые стойкие и бесстрашные из них были арестованы вместе с батюшкой. Постановление на арест подписал лейтенант ОГПУ Г.Сигаев.   Для подтверждения обвинений Сигаев допросил регента алупкинского храма А.Г.Михальчука, который дал показания, созвучные с показаниями комсомольских активистов и озлобленной бедноты Алупки: «…Я часто замечал, что Царенко ведет противосоветскую агитацию в своих проповедях. Агитация эта ведется очень хитро, эзоповым языком, примерно в таких словах: «Мы, верующие, находимся в окружении, на нас со всех сторон в настоящее время наступают, поэтому мы должны сплотиться и объединиться. Но скоро должно кончаться это окружение». У него на квартире также собираются почитатели и церковные кликуши. Там ведутся беседы. Они распространяют всякие вздорные слухи о гибели мира, антихристе и агитирующие против коллективизации в сельском хозяйстве… Они устраивали нелегальные совещания, на которых обсуждали… политические вопросы, замаскировывая их деловыми церковными… Говорили, что коммунисты хотят закрыть все церкви путем запугивания верующих арестами и наложением непосильных налогов, что надо разъяснить верующим, чтобы они еще больше сплотились вокруг церкви, производили сборы средств на уплату налогов и протестовали организованно против закрытия церкви…».  Ко всему прочему о. Николай «некорректно» вел себя во время описания имущества. Некий Пазюк Давид Ефремович описал изъятие, совершенное активистами из сельсовета за несколько дней до ареста священника, следующим образом: «Я участвовал в бригаде с/с по описи кулацкого имущества. Когда мы пришли к местному священнику Царенко, то он не хотел нас впустить в дом, указывая, что все мероприятия, проводимые советской властью по раскулачиванию, являются неправильными и противоречат морали. Когда же мы все же вошли в его квартиру, то он нам всеми мерами и способами старался препятствовать не только обыску, но также и описи излишков имущества, каковых у него было очень много. Так, например, когда мы хотели обследовать и посмотреть, что находится за иконостасом, то он стал перед нами с распростертыми руками и сказал, чтобы не подходили и не оскверняли православные святыни. Когда один из бригадиров нашел какой-то сверток, то священник Царенко вырвал у него этот сверток, крича, чтобы не осквернял своими руками святыни христианские. Ввиду нашего настояния показать, что находится в обозначенном свертке, гр. Царенко его осторожно развернул и показал нам какой-то крестообразный ящичек, в котором, по его словам, хранились ”святые мощи”».  Чтобы лучше и убедительнее показать антисоветский характер деятельности о. Николая Царенко, Г.Ситаев привлек к уголовной ответственности всех приходских старушек, не перестававших ходить в церковь. Все они являлись дворянками, владевшими значительной недвижимостью в Алупке:Их обвинили в том, что они «…организовали при церковной общине группу кликуш, которым платили деньги за то, чтобы… они говорили, что коммунисты путем налогов хотят закрыть церковь, налагая непосильные налоги, предъявляя непосильные требования… что колхозы долго не продержатся, и крестьянам, разорившим свои хозяйства, придется впоследствии голодать». Т.е. «в преступлении, предусмотренном ст. 58-10 УК. Но, принимая во внимание, что все старые, по своему возрасту и болезненному состоянию еле передвигаются, некоторые требуют за собой ухода… дело дальнейшим следствием по их обвинению прекратить, материал, поскольку он связан с другими обвиняемыми, оставить в деле, а их, как бывших людей, лишенцев, крупных дачевладелиц и помещиц, направить в концентрационный лагерь для высылки их вместе с помещиками, согласно постановлению крестьян, бедняков и середняков г. Алупка из пределов Крыма».

С о.Николаем власти обошлись не менее жестоко. Невзирая на то, что священник и все арестованные по его делу не признавали себя виновными, следствие обосновало свои подозрения и обвинения исключительно на показаниях «свидетелей». В «Обвинительном заключении» говорилось: «Дело по обвинению гр.гр. Царенко Н.А., Долгова В.А., Агурицева А.Г., Грибушина Г.М., Гребешкова С. М. и Тарновского В.Ф. возникло 9 февраля 1930 года на основании агентурных материалов, имеющихся в Ялтотделении ГПУ Крыма, из которых усматривалось, что священник алупкинской церкви Царенко сгруппировал вокруг себя группу лиц из бывших помещиков, полицейских и кулаков, и под видом заседаний церковного совета устраивал у себя на квартире и в квартире Долгова нелегальные совещания, на которых не обсуждались церковные дела, а исключительно занимались антисоветской критикой мероприятий советской власти, в особенности участили свои сборы в момент кампании по сплошной коллективизации в Алупке, по раскулачиванию и во время производимой описи Финотделом имущества у злостных неплательщиков Госналогов. Перечисленная группа лиц на нелегальные собрания втягивала бывших помещиков, крупных дачевладелиц, они же церковные кликуши. Последние производили сбор средств среди прихожан, приезжих курортников на нужды духовенства и церкви. Выделенных сборщиков-кликуш по сбору денег инструктировали, чтобы они при обходе квартир прихожан и вообще жителей Алупки говорили, что Советская власть и коммунисты стремятся закрыть церковь путем предъявления непосильных налогов и административного гонения над верующими и что если мы не соберем, то церковь будет закрыта. Чтобы сборище энергичней производило сборы, им регулярно выплачивалось помесячное жалование…».Невзирая на давление следствия, о. Николай, В.П. Долгов и другие арестованные виновными себя не признали. Отец Николай не стал отрицать сам факт их домашних собраний, но категорически протестовал, когда следователь хотел предать столь обычному явлению, как хождение в гости и разговоры верующих людей, политическую окраску. 5 марта 1930 года протоиерея Николая Царенко и его сподвижников В.А. Долгова, Г.М. Грибушина, В.Ф. Тарновского, С.М. Гребешкова по рекомендации лейтенанта ГПУ Сигаева осудили на 10 лет концлагерей с конфискацией имущества и высылкой их семей в Северный край Советского Союза. Сохранилось письмо протоиерея Николая Царенко с просьбой о помиловании, написанное в ссылке в декабре 1932 года.  «прошу Центральный во имя Революционной законности и справедливости, снять с меня пятно ссыльного и предоставить возможность прожить остаток недолгих дней моей жизни свободно, на иждивении моих детей. Я слаб и болен хроническими недугами: туберкулезом легких, артериосклерозом, миокардитом, простатитом, двухсторонней паховой грыжей». Но власть так и не удалось разжалобить.  30-го 1930 года из Симферополя его отправили в Новосибирский кирпичный завод СибУПОН ОГПУ, где уведомили, что определением Крымской тройки ОГПУ, состоявшимся в марте месяце (15 числа), он подлежит заключению в концлагерях сроком на 10 лет (по 1940 год) с конфискацией имущества.  За о. Николаем в ссылку отправились жена Мария Евфимовна, дочь Вера и прислуга Соня, жившая у них с детства. В июне 1931 года в Мариинске он по состоянию здоровья был освобожден из заключения в концлагере (согласно 458 ст.) с заменой его ссылкой в Нарым до окончания срока.

1 марта 1938 года протоиерея Николая Царенко арестовали последний раз. За ним пришли по месту проживания: г. Мариинск, ул. Коммунистическая, 3. Отмашка начальства была простой: добиться признания своей вины любой ценой в 24 часа. Допросы продолжались по 2-3 суток. Большинство фигурантов дела друг друга не знали, даже фамилий, а священника Царенко вообще никто не знал.   Через 11 дней после ареста, 12 марта, тройка УНКВД по Новосибирской области приговорила отца Николая к расстрелу, а 20 марта 1938 года приговор был приведен в исполнение.    Дело велось настолько безобразно, с такими очевидными нарушениями, что уже в 1939 году прокурор СССР Вышинский затребовал все материалы в Москву… Сохранилась фотография, на которой 1 марта 1938 года священник написал своей рукой в 9 часов 35 минут вечера: «Надо идти… Сознание, что мысленно Вы всегда со мной, будет бодрить меня. Молитесь обо мне…»

После кончины о. Николая Мария Евфимовна, Вера и Соня переехали в Ленинград, где жили Нина Николаевна и Зоя Николаевна с другими родственниками. Мария Евфимовна и Нина скончались в Ленинграде в 1943 году от голода. Младший сын о. Николая Алексей в мае 1942 года был арестован и сослан в Красноярский край, в 1958 году реабилитирован; до пенсии жил и работал по специальности в Архангельской области, скончался в г. Луге Ленинградской области.


Комментирование запрещено